Да, ну вот смотрите, во-первых, по поводу того, что там, значит, затемнение, это не работает, то не работает.

Я сочувствую, честное слово, вот как это ни странно покажется, но я до сих пор не испытываю никакой ненависти, да, потому что к украинцам, потому что для меня до сих пор это вот одна часть, так сказать, нашего народа, заблудившаяся, обозлившаяся, озверевшая местами и так далее, и так далее. Но тем не менее, да.

Я вообще против, конечно, того, чтобы самим перестать быть людьми.

Но, что касается ударов по энергетической инфраструктуре, в конце концов, обратите внимание, мы только что говорили, какая разница. Украинская власть нанесла удар по переправе, где переправляются мирные граждане. Мы все-таки бьем по объектам инфраструктуры. Это важно. Да, могут быть и жертвы попутно, но, например, нету целенаправленного обстрела, скажем условно говоря, жилых кварталов, как это делали в Донецке и в городах и селах ДНР и ЛНР.

Вот этого нету, потому что такие цели перед собой не ставятся.

Но, что касается ударов по инфраструктуре, ну что ж, не хочу злорадствовать, но честное слово, 8 лет подряд жители Киева, Львова, вот всех этих городов Они считали, что ничего страшного в том, что каждый день обстреливают Донецк, нету. Что это нормально, что там живут сепары, что они не люди, что их можно убивать, что они могут жить без света, без воды, без еды и так далее.

Помните, президент Порошенко, которого, между прочим, выбрали украинские граждане, говорил, вот наши дети пойдут в школу, а их дети будут сидеть в подвалах. Вот у нас будет все, как бы, а у них не будет ничего. Вот давайте перекроем воду в Крым, пусть они сдохнут там от жажды. Разве этого не было, хочется спросить, господа украинцы, панове? Разве этого не было? Было.

А вы думали, что, как бы, да, вот оно так будет все по жизни, что ни за что не надо будет отвечать? Ну вот надо, да, теперь попробуйте хоть немножко, да, что означает эти вещи, да, что означает война. И, кстати говоря, еще раз повторю, я считаю, что все равно эти удары, плюс по транспорту, мы пока еще не наносим ударов, да, я не знаю, надеюсь, что будем носить, потому что, еще раз говорю, транспорт, это означает доставку боеприпасов и вооружений, техники и личного состава на линию фронта. Вот что это означает. Это вообще жизненно необходимо.

Что касается инфраструктуры энергетической, впереди зима. Если мы продолжим это дело, я думаю, мы увидим миллионы беженцев Европы. Хорошо, пусть они идут в Европу, там безопасно, там их будут кормить. Может быть, Европа одумается. Может быть, сами украинцы, наконец, поймут, что всего-навсего-то, что от вас требовалось, господа панове, так сказать, украинцы, это не создавать угрозу для России своим идиотским абсолютно стремлением в НАТО. Это всё, что от вас просили, больше ничего вообще не нужно было. Живите как хотите, разговаривайте на каком хотите языке, пляшите какие хотите танцы, делайте что хотите.

Вас просили только одного, не надо входить в это НАТО. Нет, на это НАТО вам просто втемяшили в башку. Ну что ж, вы выбрали, это ваш выбор. Вот такие дела. По поводу того, что это происходит. По поводу американцев. Слушайте, мне кажется, что американцы сейчас скорее обманывают. Я объясню почему. Потому что всё, на самом деле, зависит не от американцев, а от нас. Если мы будем продолжать эти удары, никакие американцы, никакие министры энергетики ничего не сделают. Я думаю, что они их сейчас просто покупают. Это такая штука. Они говорят, спокойно, спокойно. Они же там вот, понимаете, за эти 30 лет выстроили вот этот мифологема по поводу всесильного Запада, который спасет Украину. И действительно, вот уже 7 месяцев они поставляют огромное количество оружия и боеприпасов, и это спасает пока Украину от полного военного поражения. Это правда, да. Давайте это признаем, да. Но, тем не менее, на этот миф сейчас надо что сказать? Типа, не психуйте, Америка с нами, Европа с нами. Потому что вот этому прыгающему на площадях украинцу, ему очень важно слышать эти заклинания про то, что Запад с ними. Потому что это фактически стало своего рода такой квазирелигией. Потому что как только им становится страшно, то есть они борзеют, борзеют, борзеют, но как только им становится страшно, говорят, вы что, Европа с нами, Запад с нами. Они на это реально молятся, как бы на красный угол. Знаете, раньше было там в русской избе, и не только в русской, и в украинской хате красный угол, где стояли иконы, да? Которым как бы молились, ну и просто молились, и молились как бы, да. Да и сейчас молятся, что называется, во время как бы испытаний, проблемы, бед. Вот для них Запад стал красным углом таким, на котором они всё время молятся. Вот у нас тоже к вопросу православных, так сказать, да, эти самые... вообще-то, так сказать, лотарии должны быть направлены на Восток, да, как бы, а у этих всё на Запад. Вот я говорю, во всём есть символика, понимаете?

Надо развернуться, так сказать, к лесу задом, так сказать, к избушке западной передом, и вот так вот в обратную сторону. И надо молиться туда, на запад, на закат солнца. Закат солнца — это конец дня. Надо на закат солнца молиться. Это тоже к вопросу о всей вот этой, между прочим... Надо молиться на мрак. В общем, молиться на запад — значит молиться на ночь. ночь, мрак, вот все эти инфернальные штучки, на мой личный взгляд, все эти вещи, конечно, связаны. Все это неуязычество туда же, все вот эти вот всякие хатонические эти существа и прочее прочее прочее, да, все эти черти, бесы и все остальное. Вот украинец, он молится на запад, он помолился на запад, ему сказали, запад тебе поможет, ему становится легче. Сейчас, на самом деле, как я вот и на самом деле был уверен, как только У огромного количества рядовых украинских обывателей, которые вроде как к войне отношения не имеют, начнутся проблемы в их бытовой жизни, они начнут менять свое отношение.

Они начнут впадать в депрессию, менять отношение к проведению всей этой политики. И в этот момент нужна срочная таблетка. Срочно нужна таблетка, и им говорят, ты что, нормально все, Запад нам поможет, он все отстроит, он все сделает и прочее прочее. Я думаю, что это, если честно, обман. Почему? Объясняю еще раз. Потому что это может случиться только, если мы перестанем носить удары по инфраструктуре. Потому что если мы будем продолжать их, никакие американцы ничего не сделают. Восстановление, значит, капитальной инфраструктуры энергетически требует большого времени, требует безопасности, требует больших капиталовложений.

Это вам не поставить пушку и ракету. Это не танки, тем более танков, так сказать, американских так и не поставляют. Потому что что такое оружие? Его погрузили, условно говоря, в Германию там и отвезли. Вот оно есть, оно уже есть. Что такое электростанция? Ее надо построить. Её надо построить или отремонтировать капитально, или построить заново. Это долго, это дорого, и это непросто. И кроме всего прочего, для этого, самое главное, нужна уверенность в полной безопасности. Ну, приедут туда какие-нибудь американские инженеры. Ну, дадут там и какие-то деньги. Дальше что? Ещё они, так сказать, своей американской звёздно-полосатой волшебной палочкой проведут, и будет свет, да? Вот. Да будет свет, сказал монтёр. Вот. Нет, этого не будет. А если это будет сурея, то под, значит, возможностью авиаудара никакая Америка ничего там не сделает. Поэтому вот это, скорее всего, просто такая, знаете, попытка срочно, значит, доставить пилюлю. Доктор едет-едет сквозь снежную равнину. Вот, порошок целебный, доктор нам везёт. Вот это вот про это, да, вот, чтобы это самое, человек и кошка, порошок тут примут, и печаль отступит, вот, и так далее, и так далее, вот. Это вот про это.

А так, на самом деле, восстановить инфраструктуру Украины, как экономику, можно будет только в том случае, если Россия прекратит боевые действия. И больше ни в каком. И больше ни в каком. И я думаю, что украинским обывателям надо понимать. Значит, судя по всему, машинка завелась, да? Вот. Средства есть. ПВО ваше хвалёное. Зеленский рассказывал про хвалёное ПВО, что вот, он говорил, мы выстроили такое ПВО, что можно вообще не беспокоиться. ПВО оказалось дырявой.

Значит, американцы обещают поставить, значит, огромное количество станций постановки помех. Может быть и поставят, посмотрим, да? А это, кстати, тоже перед нами вопрос ставят о разрушении транспортной инфраструктуры. Посмотрим, как будет. Пока ничего они с этим сделать не могут. А уж про восстановление, я думаю, что это даже... Это все, так сказать, в будущем. Это только, восстановление, это только если, слышите, украинцы, только если, значит, вам захочется с кем-то, о чем-то договариваться, только если вы наконец поймете, что интересы Украины не равны интересам Америки. Это если только вы поймете, что американцы используют лоскоповощное мясо. Если только вы поймёте, что вы могли бы абсолютно припеваючи жить, носить свои вышиванки на всех местах, значит, ГПК плясать с утра до вечера, значит, разговаривать только на украинской мове, как бы, если бы, ни одно обстоятельство, если бы не НАТО. Вы продались НАТО и этим, да, определили собственную судьбу. Вот если вы это поймёте и откажетесь от этого, я думаю, что всё возможно.